Однажды у Малой Бронной

Стоял один из тех дождливо-монотонных осенних вечеров, когда завесой дождя закрывает весь город и кажется, что конца края ему не будет. Я как раз вышла с работы, раскрыла зонт и вдохнула этот странный и такой наполненный чем-то ускользающим воздух. В нем была и горечь увядающих листьев, и свежесть дождя, и еще что-то неуловимое. Спустившись по ступеням и дойдя до пешеходного перехода, я пересекла Малую Бронную и пошла по Большой Садовой. Я вообще очень люблю Садовое кольцо. По моему мнению, в него заключено все самое лучшее, что есть в Москве. Я уже давно мечтала жить здесь. Просыпаться с утра и видеть в окно панораму центра Москвы, старинных домов, наслаждаться эклектикой архитектуры, скверами, парками, узкими улочками. Это мое. Это для меня. Визуальная часть всегда была для меня очень важна.

До метро идти было недалеко – минут восемь-десять быстрым шагом, но совершенно неожиданный поворот событий вдруг разом сломал ежедневный привычный сценарий: в нескольких метрах от кафе «Волконский» остановилась вереница из трех черных машин. Вернее, это потом я поняла, что их было три, а в тот момент даже не обратила на это внимание. Я, честно признаться, и понять-то ничего не успела, когда двое крепких мужчин в темных костюмах оказались возле меня. Один из них мягко забрал из моих рук зонт, а другой сильно и уверенно подхватили меня под руку и повлек к стоявшей у обочины между двух других машине.

Пребывая в глубоком шоке, я так растерялась, что к своему стыду не оказала ровным счетом никакого сопротивления. Меня словно парализовало изнутри. Первой моей мыслью было, что эти парни – бандиты, и они просто выловили меня из толпы наугад. По телу пробежал озноб: если это правда, домой я уже не вернусь, а мое тело через неделю-другую найдут где-нибудь в лесополосе. Или это все-таки какие-нибудь чокнутые мажоры, которые отлавливают девушек прямо на улице? Но какой в этом смысл? У Патриарших прудов более чем достаточно ищущих себе богатого покровителя представительниц слабого пола – они сидят в дорогих кафе и ресторанах и сами «охотятся» на них. Стоит только поманить пальцем. Мир жесток. В нем все покупается и продается. Ну или почти все.

Но чуть позже я поняла, что ошиблась. Это были не представители криминала и не зарвавшиеся богачи, которых в районе Малой Бронной и Патриков всегда хватало, а чьи-то охранники. Однако, справедливо будет отметить, что они ничем не походили на привычных секьюрити, которых обычно показывают в кино: высоченных амбалов высотой и размером с платяной шкаф с антресолями и тупым, ничего не выражающим выражением лица. Ростом оба мужчины были чуть выше меня (правда, я была на каблуках), с весьма приятной наружностью и действовали они очень слаженно и аккуратно. Они довели меня до черной блестящей под дождевыми струями, стекающими с нее, машины. Большой и просторной то ли Audi, то ли BMW, то ли Mercedes явно представительского класса – рассмотреть я не успела, так стремительно все произошло. В это время года в столице начинало смеркаться уже в четыре вечера, а к концу рабочего дня на улице так вообще уже стояла ничем не отличимая от ночной темнота.

Меня довели до средней из трех машин, припаркованных у бордюра, и один из охранников услужливо открыл передо мной заднюю дверь. Сердце колотилось в груди так, что мне было тяжело дышать. Я до онемения пальцев судорожно сжала руки в коротких светлых перчатках, лихорадочно гадая, зачем они это делают и куда собираются меня везти. Видя мое замешательство, второй приложил некоторую толику своих усилий и насильно усадил меня внутрь. Дверца за мной мягко захлопнулась. Мой зонт остался у кого-то из охранников.

Я вздрогнула всем телом, когда слева от меня раздался требовательный мужской голос:

– Где она?

Резко повернувшись на кремовом сидении, я увидела светловолосого мужчину в темном пальто, под которым угадывался костюм тройка черного цвета. Белая рубашка, серебристый галстук, на левой руке в слабом свете внутреннего освещения блеснули дорогие часы. Piguet, Vacheron Constantin или Patek Philippe? Я никогда особо не разбиралась в люксовых брендах. Цвет глаз мужчины в полутьме салона различить было трудно, но голос… голос был отчего-то мне знаком, и я начала гадать, где могла слышать его раньше. Притом, что точно была уверена, что никогда не видела его обладателя.

– К-кто вы? – это было все, что я сумела выдавить из себя, но потом тихо добавила: – И что вам от меня нужно? Вы в курсе, что вот это все, – я повела рукой, показывая на салон автомобиля, в котором пахло кожей и каким-то древесно-хвойным ароматом, – похоже на похищение?

– Это оно и есть, – коварно усмехнулся он, и меня на миг прострелило узнавание. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть!

– Вам всего лишь нужно ответить на несколько вопросов. Я не задержу вас надолго.

Но улыбка сразу исчезла с его лица, когда моя рука метнулась к ручке двери. Тут же щелкнули блокираторы дверей.

– Вы же не собираетесь выпрыгнуть отсюда на полном ходу, чтобы вас тут же сбила другая машина? Мы на Садовом кольце.

– Я в курсе, благодарю! – гневно огрызнулась я и отвернулась к окну, которое оплакивал барабанящий по крыше дождь. И откуда только нашла в себе смелость? Паника разбрызгивает адреналин в крови. Куда меня везут? Что им на самом деле нужно?

Внутри что-то подсказывало мне, что с моим попутчиком агрессия, раздраженность и безрассудные поступки не сработают, более того – ничего не изменят. И нужно менять стратегию поведения. Сжав губы, невольно встретилась взглядом с моим собеседником. Он выглядел совершенно невозмутимым, будто каждый божий день похищал людей и это не было для него чем-то из ряда вон выходящим. От этого человека вообще за километр веяло мужественностью и силой. И было в нем еще что-то такое, из-за чего сидеть рядом становилось почти пыткой.

– А вы похожи на нее, – в задумчивости отметил он, разглядывая меня. – Впрочем, это и неудивительно.

– На кого я похожа? – переспросила я, не имея абсолютно никакого представления, о ком идет речь.

Так и не дождавшись ответа, глубоко вдохнула и, стараясь соблюдать спокойствие, попросила:

– Я хочу выйти. Остановите, пожалуйста, машину и выпустите меня. Если вы хотите о чем-то со мной поговорить, мы можем зайти куда-нибудь и выпить кофе в более спокойной обстановке.

– В другой раз, поверьте, я бы так и поступил, но, к сожалению, сейчас у меня нет свободного времени. Мы поговорим здесь и сейчас.

Он заявляет это так, что и не возразишь. Сразу видно, что он привык командовать и что его приказы обычно не обсуждают, а выполняют.

– Итак, мне нужно знать, где она, – снова начинает говорить о непонятном светловолосый мужчина.

– «Она» – это кто?

– Не делайте вид, что не понимаете, о ком я говорю, – на этот раз произнесено резко и прямо. – Мы можем кататься по этому городу всю ночь, пока вы мне не скажете.

Угроза прозвучала весьма убедительно.

– Но у вас же нет лишнего времени! – не удержавшись, поддразнила его я. – И я действительно не… – начала было говорить, но он довольно бесцеремонно прервал мои размышления:

– Мне нужно это знать. Я должен найти ее здесь, ведь она совсем одна. Вы понимаете? Вы уже разлучили нас однажды. Довольно! Повторения я не хочу.

Кто тут совсем один? Кого я разлучила?

Заметив, что мы миновали Маяковскую и въехали в тоннель, я с тоской проводила глазами Триумфальную площадь, исчезнувшую над нами.

– Не переживайте, я отвезу вас домой, – пообещал он. Его словам хотелось верить, но у меня не получалось.

– Я живу в другом районе, до моего дома больше час пути по пробкам. Сейчас конец рабочего дня… – ответила я, пытаясь прикинуть, во сколько меня привезут домой и привезут ли вообще.

– Это не имеет значения, – коротко бросил он.

Не имеет? Ну что ж…

– Здесь только вы можете мне помочь. Итак, как мне это сделать? – незнакомец продолжал настаивать на своем требовательным тоном. – Где мне ее искать? Поехать на вашу Лубянку? На Петровку 38? Или сразу в Кремль?

Он сумасшедший? Или с кем-то меня перепутал? Какого черта тут вообще происходит? Хотя, кто его знает, может, у него есть доступ и «за Стену»? Вот только тогда непонятно, зачем ему я? Или это какая-то несмешная шутка?

– Вы сами сделали меня таким, – вдруг почти с обвинением в голосе сказал он.

– Неужели? – еле сдерживая гнев, переспросила я. Этот человек бредит, не иначе! А что если он действительно безумен? Или под наркотой? Осознание этого подстегивает новую волну страха, который подкатывает к горлу. Сразу же становится нечем дышать. Решаю подыграть ему от греха подальше: – И каким же?

– Напористым, умеющим добиваться своего, временами жестким, иногда – жестоким.

– Я вижу вас в первый раз в своей жизни! – не выдерживая, в сердцах восклицаю я. И пытаюсь объяснить: – Пожалуйста, послушайте меня. Я понятия не имею, о ком вы говорите и кого ищите. Так что либо объясните все по-человечески, либо выпустите меня отсюда.

– Верно. Видите впервые. Но в этом мире, как и в другом, вы знаете меня лучше кого бы то ни было. Даже лучше моих родителей. Знали, знаете и будете знать. У вас нет никого ближе меня, а у меня – никого, ближе вас, кроме разве что нее. Вы, можно сказать, и есть моя…

Остаток его слов утонул в поднявшемся в ушах всепоглощающем все прочие звуки звоне. Я тряхнула головой, пытаясь вернуть слуху привычную четкость и ясность.

– Разве вы до сих пор не узнали меня, ларра? – задал он вопрос ставшим значительно более мягким голосом, и последнее слово точно хлыстом ударило меня по ушам. – А вот я вас сразу же узнал. С первого взгляда.

Пытаясь осмыслить услышанное, я смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. Это был сон наяву. Или ставшая сном явь? Два мира пересеклись, слились в один за короткое мгновение, заставив осознать действительность такой, какой она была.

– Знаю, что вы описывали мой возраст в районе тридцати, но сами всегда представляли меня лет на десять старше, не правда ли?

До конца не веря увиденному и услышанному, я потрясенно молчала.

– Но как вы здесь оказались? – наконец, полушепотом спросила я, еще более пораженная происходящим, чем пять минут назад. – Откуда все это… машины, охрана?

– Разве это так важно? – пожал плечами он.

– Это поразительно…

– Можно сказать и так. Моя реальность трансформировалась в этом мире в полный аналог того, к чему я привык. И вот теперь я здесь. И я готов отправиться куда угодно, чтобы найти ее.

– Теперь я догадываюсь, кого вы ищете… – все еще потрясенно прошептала я.

– Да. Я ищу ту, которую потерял слишком рано. Из-за вас.

– Только ли из-за меня? Разве лишь моя вина была в том, что произошло? А как же ответственность за свои собственные поступки? Послушайте… Филипп. Я правда не знаю, как вам помочь…

– Знаете, – отрезал Алоссар. – И всегда знали.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Напишите! – с жаром добавил он. Теперь я, кажется, еще лучше понимала Маргариту. Не попасть под его магнетическое обаяние, сражавшее наповал, точно выстрел в упор, было практически невозможно.

– Что написать?

– Что она не умерла, а вернулась. Не сюда, разумеется, а в наш мир. Я еще не сказал ей всего, что хотел, не успел попрощаться… Она нужна мне! Вы же знаете, что творится у меня внутри. Верните мне ее! – то ли попросил, то ли потребовал он. – Только вы можете это сделать!

– Но вы же жили как-то до встречи с ней.

– До встречи с ней я не знал ее. Не знал, что можно чувствовать так сильно, гореть изнутри.

Он с таким пылом уговаривал меня, словно от убедительности его слов действительно зависела его жизнь. А, может, так оно и было?

– Хорошо, – неуверенно согласилась я. – Я подумаю.

– Я рассчитываю на вас, ларра. Не подведите меня, иначе мне придется нанести вам еще один визит!

– Вы мне угрожаете? – удивилась я.

– Всего лишь предупреждаю.

Я невольно улыбнулась. Это же Сокол! По-другому он просто не умеет. И знает, что свое получит. Так или иначе.

Машина плавно притормозила. Он поднес к своим губам мою руку и поцеловал ее, гипнотизируя своими серыми – теперь я отчетливо могла рассмотреть их цвет – глазами. Эскортный – теперь я знала и это – снова открыл передо мной дверь, выпуская на волю.

Как и обещал, Сокол довез меня прямо до моего подъезда, хотя свой адрес я ему не называла.

– До встречи, ларра! – произнес Алоссар на прощание, посмотрев на меня в последний раз из полутьмы салона.

Дверь машины закрылась. Другой гвардеец отдал мне зонт, поклонился, сел на переднее пассажирское место, и кортеж из трех машин начал медленно огибать двор, направляясь к выезду.

Я ему солгала. Вернее, умолчала, не сказав всей правды: я не собиралась долго размышлять. Все уже было решено. Давным-давно.