Отрывок из рассказа "Имена, которые никогда не умрут"
Небольшой бонус к повести "Пыль, пепел, кровь и песок"
Елена
0
106
🔥🔥🔥🔥🔥
- На смену Каэносу придет Кхалирис[1]. В другом месте, в другое время. Дома построят заново, жизнь продолжится, жизнь всегда продолжается... - Царь резко вдыхает, смотрит в глаза советника и брата. - Обещай мне одно, Ахар! Обещай, что вразумишь моих сыновей, если потребуется! Обещай, что не дашь им наделать глупостей. Пусть они берегут друг друга и свой город! Пусть помнят, что связаны кровными узами, которые не разорвать! Их кровь - это кровь памяти, кровь верности, кровь слова. Пролить ее - значит лишиться всего! И лишить всего тех, кто слабее. Тех, за кого подобные нам всегда будут в ответе. Пусть помнят, что Каэнос, его жители, все те, кто дышит и живет, не переживут тот день, когда случится непоправимое. Тот день, когда брат поднимет руку на брата, сын на отца, а дядя - на своего племянника. А если и переживут, то горько пожалеют об этом, ибо то, что они увидят, лишит их рассудка. Поклянись мне, Ахар! Поклянись, что ты запомнишь и передашь мои слова!
- Я клянусь тебе, мой царь, - ответил Ахар. Его брат и советник тоже не бессмертен, но пока Адьяхар жив, он не даст своим племянникам забыть о словах царя. - Но тебе нужно отдохнуть. Сегодня ты сделал все, что мог.
- Ты так думаешь? - поднял брови сероглазый Повелитель. - А вот мне, напротив, кажется, что времени осталось слишком мало, а вопросов - слишком много. Эти люди, ты видел их сегодня? Маур Маррид прав: кто я для них? Разве я стал одним из этих смертных? И что сделали для людей так называемые Боги?
- Ты царь. А Пятеро... никто не принуждает людей верить в них. Они верят в тебя. А те, кто не верил, нынче уверовали.
Амин слабо улыбнулся и посмотрел на названного брата. У него почти не осталось сил, он подошел к невидимому краю так близко, что вот-вот сорвется с него... но никто вокруг этого не замечает. Даже его брат. А сегодня он снова пропустил через себя чужую боль и смерть и сам в какой-то мере умер. В который уже раз? Быть может, это было ошибкой?
- Что именно, мой царь?
Похоже, он произнес последний вопрос вслух.
- Всё, Ахар. Всё... - Вот так бы и ехать, чтобы дорога - без конца и без края, чтобы их кони шли бок о бок вечно, и чтобы рядом с ними всегда были те, кого они любили, любят и будут любить до последнего вздоха, а, быть может, и после него...
- Тишина. Я так часто слышу ее теперь, особенно после ухода Амарен. Нет ничего хуже тишины, когда-нибудь и ты это поймешь. Когда останешься один. Я прихожу домой, вслушиваясь в ее шаги, всем своим существом желая услышать ее голос, но она больше никогда, никогда не выйдет встретить меня, понимаешь? Я не увижу ее зеленых, словно морская вода, глаз и так и не пойму того, что всегда от меня ускользало.
Ахар подавил вздох:
- Ты до сих пор переживаешь их утрату и тоскуешь по ним.
- Я почти каждую ночь вижу их во сне, живых и невредимых. Они оба со мной - моя жена и мой брат. До конца времен.
Так уж он устроен. Царь не смог снова полюбить, хотя возможностей было предостаточно.
- Ты очень многое делаешь для других и ничего для себя. - Они повернули коней ко дворцу, находившемуся на возвышенности и уже видневшемуся в конце улицы.
- Иммерлана я спасти не смог... - Амин смотрел перед собой, сжав побелевшие губы. - И ее... ее я тоже не спас. Хуже того, она погибла по моей вине... это я убил ее! Я!
- Мне ли напоминать тебе, мой царь, что Амарен умерла в сорок девять лет, выглядя на двадцать с небольшим? Неужели ты думаешь, что она выбрала бы другую жизнь, жизнь вдали от тебя, если бы у нее был такой выбор?
Владыка Арзанарима промолчал, а его советник и брат продолжал:
- Что же касается Иммерлана, то да, ему не суждено было умереть от старости в собственной постели, он это осознавал, и он этого не хотел. И ты оказал бы ему дурную услугу, если бы стал оберегать его от любой опасности, запретив покидать дворец или посадив под домашний арест. Птицы не должны сидеть в клетке, они должны летать наперегонки с ветром. Лан всегда был свободен, как ветер, и он был воином, а воин должен сам выбирать свой путь. Он обрел любовь, которую так неудержимо искал, дал жизнь двум сыновьям и погиб в расцвете сил в бою с мечом в руке, выполняя свой долг. Смертью, которой он всегда хотел, о которой мечтал. И упокоился в фаджарийских горах в гробнице, которую специально возвел для него Ларэсис. Разве могли бы властитель Арзанарима и его сын оказать большую честь воину? Не вини себя, мой царь. Человек не может быть в разных местах одновременно и не может спасти от смерти всех, кого хочет. Даже ты.
- Едва ли это утешит Иолу и ее детей, - бесцветным голосом заметил Амин.
- Тогда пусть это утешит тебя.
Тень улыбки промелькнула на лице царя и погасла. А потом он повернул коня и направил его к воротам. Ахар, как и было велено, за ним не последовал.
Повелитель все-таки не простил себя. Поднять из мертвых сына каменщика и не смочь ничего сделать для брата, которого он так сильно любил... Или он мог, но не успел? Лана привезли в столицу через полдюжины дней после гибели. А все началось за анар[2] до этого. Никто ничего не знал и не мог знать, но тут вдруг обычно молчаливого и сдержанного Повелителя будто подменили. Царь места себе не находил, метался как дикий зверь, запертый в клетке, и требовал, чтобы воина немедленно разыскали и вернули в Каэнос. Ахар никогда еще не видел брата таким, но тоже почувствовал недоброе, поэтому, наверное, и не стал отговаривать царя от поисков воина. Когда же советник попытался успокоить Повелителя, тот признался Ахару, что ему приснились "синий взгляд и кровь на песке". И что этот сон повторялся каждую ночь все пять дней. Гонцы, отправленные за Ланом уже были в пути, но на пятый день Амин, все это время будто горевший в огне, казалось, внезапно погас и почти стал прежним. Царь ходил, ел, спал, но его выдавали только глаза, теперь словно подернутые пеплом - от безумного огня, в котором пребывал Повелитель все прошедшие дни, не осталось и следа.
Время шло, город ждал новостей, надежда жила. И только потом они узнали, что когда гонцы добрались до места, было уже поздно. Скорбную весть привезли в Каэнос вместе с телом Иммерлана. Для прочих гибель лучшего воина Арзанарима была шоком, но Ахар понимал, что у царя было шесть дней, чтобы свыкнуться с неизбежным, равно как и у самого советника. И пока Каэнос все еще ждал возвращения своего лучшего воина, двое его братьев уже понимали, что мир для них никогда не будет прежним. Когда же Лана доставили во дворец, царь поразил и гонцов, и лекарей, и прочих присутствующих первой же фразой, перечислив раны, от которых погиб брат, прежде, чем взглянул на него. Лекарям оставалось только осмотреть тело и подтвердить правоту государя. Повелитель приказал построить брату гробницу в Мавернаххарском перевале, над которым за тридцать шесть лет до этого был развеян прах его царицы. Вот только царь повелел поставить там не один, а три саркофага. Ахара это не удивило и не испугало. Советник царя откуда-то знал, что вокруг гробницы разрастется и будет бурно цвести белоснежная ацусена, что над ее сводами выбьют древние слова, призывающие Вечные Силы. А еще он точно знал, что никто и ничто не сможет разъединить тех, кто связан дольше жизни и сильнее смерти. Тех, кто связан клятвой, кровью и самой Вечностью.
[1] Или Халир, столица будущего Сар-Эбелина.
[2] Анар (лаэт.) - десять дней.
